Пророчества Нострадамуса играли - и играют - большую роль для общественного мнения. С полной уверенностью можно говорить о феномене Нострадамуса, популярность которого пережила его самого на четыре столетия: и продолжает расти. Очевидно, дело здесь отнюдь не в литературных достоинствах его "Пророчеств" (которые невысоки) и не только в том, что, по мнению его многочисленных комментаторов, многие предсказания действительно исполнялись.

В чём же глубинные корни этого явления? Как представляется, ответов может быть несколько. Во-первых, причины кроются в особенностях истории общественного сознания. По мере развития цивилизации уменьшался страх человека перед природой (стихийные бедствия) и одновременно возрастал ужас перед войнами, которые становились всё более кровопролитными, и революциями, слепо сметающими политические режимы, казалось бы, нерушимые. После изучения "Пророчеств" становится ясно, что Нострадамус предвидел, что наибольшую опасность для человека представляет сам человек, а отнюдь не природные силы. В его предсказаниях войны и мятежи приносят несравненно больше бед, чем землетрясения и наводнения.

В XX в. страх человечества перед всеразрушающей войной (на деле - страх человечества перед самим собой) достиг апогея, ибо развитие ядерной физики делает такую войну вполне реальной. "Пророчества" Нострадамуса, таким образом, "бьют" человека в самое больное место - страх перед собственной цивилизацией. И страх этот оправдан. Да, XX век, пожалуй, самый гуманный в мировой истории. Но именно в этом веке человечество познало самые страшные и отвратительные войны и политические режимы. Цена за гуманность оказалась слишком высокой, и даже на фоне нынешней тенденции к поисках "всемирного компромисса" тысячи и тысячи людей всё ещё не способны поверить в грядущее мировое братство. Они не верят своему веку. Неспроста прекращению "холодной войны" мы обязаны поколению, уже не заставшему гекатомб мировых войн и концлагерей тоталитарных режимов.

С этой точки зрения "Пророчества" Нострадамуса выглядят как предупреждение; они отвечают не на вопрос "Что будет завтра", а на дилемму "что будет завтра, если сегодня..." Это, между прочим, роднит его предсказания с научной фантастикой, как это ни парадоксально.

Вторая сторона проблемы выглядит трагичнее. Мировому общественного сознанию близка идея карающего Бога; прежде всего это относится к христианству. В Библии читаем: "И придёт на тебя бедствие: ты не знаешь, откуда оно поднимется, и нападёт на тебя беда, которой ты не в силах будешь отвратить, и внезапно придёт на тебя пагуба, о которой ты и не думаешь" (Исайя, 47:11); "Так будет при кончине века: изыдут Ангелы и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов" (Мтф. 13:49-50). Конечно, неверно представлять себе христианство этакой изуверской религией; совершенно напротив. Но нельзя забывать и о роли церкви, с большим успехом запугивавшей верующих Страшным судом; в настоящее время этим занимаются руководители многочисленных сект (вспомним массовое самоубийство сектантов Д.Кореша в апреле 1993 г. в США – ведь были какие-то внутренние причины, заставившие их убить себя и своих детей!)

Значительная масса людей пытается вырваться из плена подсознательного страха перед будущим; с этой целью они активно ищут информацию о будущем, желательно в точных датах:

Но я ленив душой, и жду таких пророчеств,
Чтобы совпало всё - вплоть до имён и отчеств.

Церковь решительно отвергает все попытки заглянуть в будущее, ибо ей отказ от этих попыток представляется залогом нормальной человеческой жизни; ибо человек, не отягощенный заботой о грядущем, свободен. Кроме того, "не наше дело знать времена и сроки, которые Отец положил в своей власти" (Деян. 11:7). С другой стороны, наш век считается если не безбожным, то, по крайней мере, сдержанным по отношению к страху перед Богом.

Но популярность идеи Страшного суда и активная потребность многих и многих вычислить его дату свидетельствует как раз об обратном. Слепой, безотчётный страх, сравнимый со страхом загнанного зверя, бросающегося на охотника, навстречу верной гибели, заставляет десятки людей вступать в секты Судного дня, и сотни тысяч - с ужасом и трепетом прислушиваться к трактовкам нострадамоведов, с преступной безответственностью предрекающих конец света в 1999 г.

Значит, не всё ещё в порядке в общественном сознании, если его можно запугать рассказами о скором Апокалипсисе. Конечно, это не имеет ни малейшего отношения к вере: Богу не нужен страх, ему нужна вера и любовь. Очевидно, речь здесь идёт именно о первобытном страхе перед гневом страшных богов.